14 ноября 1263 года в Городце на Волге умирал великий князь Александр Ярославич.

Сорока трех лет от роду уходил тот, кто в четырнадцать лет был наместником своего отца в Великом Новгороде, а в шестнадцать — князем. Тот, кто двадцати лет лихим кавалерийским наскоком смел с русских берегов одно из первых посягательств «мира цивилизованного» на Святую Русь (будущую еще!) и мальчишкой получил славное имя — Невский! Тот, кто двумя годами позже как зрелый полководец наголову разгромил самого страшного врага своего времени — орденских крестоносцев, положив предел движению в прибалтийские русские земли.
Покидал мир тонкий дипломат, чьими партнерами в большой евразийской политике были Батый и Берке, Товтивил Полоцкий и Миндовг Литовский, великий хан Мункэ и василевс Михаил Палеолог, Даниил Галицкий и папа Иннокентий IV. Заканчивал свой земной путь верный вассал Орды, принуждавший своих платить дань, но открывший в Сарае, добившийся для русских людей права не проливать кровь в ордынских войсках, но получивший ордынскую военную помощь. Властитель, заложивший основу той политики, что привлекала к России народы Евразии еще в нашем столетии. Уходил из жизни правитель, закрепивший за Владимиром место стольного града, воплотивший безнадежную идею своего предка Андрея Боголюбского, повернувший погибающую Русь к созиданию славной России. Представал перед Царем Небесным великий князь Владимирский, князь Киевский и Великого Новгорода, побратим хана Сартака, отец, дядя и прапрадед святых князей наших, крестный баскака Амирхана, чьим правнуком станет преподобный Пафнутий Боровский. Патрон ордена св. Александра Невского Российской империи и ордена Александра Невского Великой Отечественной, небесный покровитель Лавры в Санкт-Петербурге и собора в Софии, памятника всемирного единства православных людей, юнкерского училища и многих монастырей, любимейший русский князь…

Была «светло светлая и прекрасно украшенная земля Русская… реками и источниками местночтимыми, горами, крутыми холмами, высокими дубравами, чистыми полями… храмами Божьими и князьями грозными, боярами честными, вельможами многими…» И правда, именем Владимира Мономаха «половцы своих малых детей пугали. А литовцы из болот своих не показывались, а венгры укрепляли каменные стены своих городов… а немцы радовались, что они далеко — за Синим морем».

Сгинуло все. В чем же надежду полагал великий князь Александр Ярославич? В том, что «Не в силе Бог, а в правде».

Дважды Невский спасал Новгород, и дважды новгородцы изгоняли его. И сын его Андрей уже наводил ордынцев на родную землю, воюя с братом родным Дмитрием. И родной внук его прохвост Юрий Московский (сын и внук святых!) погубил в Орде святого великого князя Михаила Тверского. И хан Узбек ценою отравления уничтожил великое дело крещения Орды… Ошибся ли великий князь Александр Ярославич?

Как ни странно, щедрость и благородство до сих пор в цене у русских людей. На этом и покупаемся! Как приятно повторять (тем более за Карамзиным, Пушкиным…), что историческая заслуга Руси в том, что она, истекая кровью, заслонила собой цивилизованную Европу от жадных кочевников! То есть, истекая кровью, спасла монахов, которые нас проклинали, рыцарей, которые нас грабили, купцов, которые торговали русскими пленными… С не меньшим успехом можно видеть историческую заслугу Руси в том, что она, истекая кровью, заслонила свободолюбивые народы Азии от жадных западных агрессоров!

Александр Невский совершил культурный выбор, сравнимый по значению с выбором веры при св. Владимире. Орда тогда не принадлежала ни к одной великой культуре и, следовательно, ничем не угрожала нашей великой культуре восточного христианства, Восточной Европы. Запад? Мы, несомненно, могли победить Орду в союзе с ним. Но только ценою окатоличивания, расчленения феодальными властителями. Ценою превращения в окровавленный щит западного мира.

Задумаемся на мгновение: в XII столетии не только наша блистательная культура, но и цивилизация были много выше западных. Что же осталось и где? Примерно триста каменных зданий нам известно со времен домонгольской Руси, и две трети из них — на Западе, в нынешних Белоруссии и Украине. Сохранились три десятка. Только две трети из уже на Востоке, в Великороссии, там, где признавали власть Орды. И все три десятка дошедших до нас икон. Одна-единственная византийского письма икона Древней Руси — это Божия Матерь Ченстоховская, украденная поляками! И ни одной книги… Вот цена порабощения Западом.
Выбор Александра Невского означал больше, чем верность «общечеловеческим ценностям» или национальному эгоизму. Верность Православной Церкви и восточнохристианской культуре завещал нам великий князь. Сознание того, что единственная стоящая ценность — это люди: книжники, бояре, пахари, купцы. Уже младший сын Александра — первый московский князь Даниил — стремится собрать на службу потомков Гавриила Олексича, Ратши, чьи отцы совершили великие подвиги вместе с любимым князем русского народа. И случайно ли, что российскую державу создали единственные прямые потомки невского героя — московские и их бояре, потомки его сподвижников? Россия снова стала «светло светлой» и «прекрасно украшенной», богатой «бесчисленными городами великими, селеньями славными, садами монастырскими». Стала Третьим Римом, защитницей славян и грузин, греков и молдаван, апологетом чести и справедливости во внешних делах своих. Россия стала и чутким другом самых разных евразийских народов: не случайно волжские татары устремились в ополчение Минина и Пожарского, а в 1814 году башкиры и калмыки победно проехались по Парижу.

Он не знал, что победил. Он был почти одинок. Он спасал Русь, которая вовсе не желала, чтобы ее спасали! Кончина в сорок три… Он просто надорвался под тяжестью неимоверных трудов. Человек не знает результатов всей жизни своей. Не знали и современники. Быть может, величайший из них, митрополит Кирилл (плохо мы знаем своих великих!) над гробом Александра произнес бессмертные слова: «Дети мои, знайте, что уже зашло солнце земли Суздальской!» Все же люди восклицали: «Уже погибаем!»

Но мы знаем: он победил. Ибо не в силе Бог, но в правде!

1993